Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:40 

Федор Михайлович, я кропотливо собирала золотую коллекцию фотокарточек

Вирсавия
Я всегда находила особое наслаждение в коллекционировании фотокарточек.
Одна из первых была сделана мною в возрасте пяти лет. Как сейчас помню, солнце взрывается, световые волны бегут по комнате, а твой взор успевает ухватить лишь блестящие пылинки на свету и две косолапые детские ножки, в небрежно одетых колготках до колен, а под ними - бескрайний пол комнаты. В то утро я впервые встала сама. Все должно быть тщательно продумано и выполнено по пунктам. Сперва - расческа, затем - колготы и одежда, потом умыться и поцеловать маму.

...листья опадут, и вновь покроют обнаженную кору деревьев чистыми почками. Вновь и вновь и вновь и вновь. Ты уже вне этой комнаты, но она все еще в тебе. Ноги длиннее, но поцелуи короче. Когда тебе двадцать два фотографии переносятся на физический носитель, а ценность памяти сменяется радостью от возможности демонстративного репостинга. Та светлая фотокарточка начинает снится по ночам, обрастая чем-то слишком реальным. Сейчас я намереваюсь передать атмосферу в истинных традициях "стока" сознания. Сперва я скажу, что привидевшаяся реальность сегодняшней ночи - это та самая комната с распахнутыми окнами, в которых ветер танцует шторами.... Затем, что между ними трепещится летучая мышь.... Затем, что тысяча и одна история, жившая в кроватях-стеллажах, на полках-столах-и-чайных-столиках затеряна...

Но тогда эта комната еще дышит, бегает и наивно и звонко хохочет. Тогда, и я перехожу ко второму щелчку фотоаппарата: проказницы-волны шутливо топят два семилетних стебелька, которые не боятся дрейфуя скакать по воде. Широко распахнутые глазища наблюдают подводный мир сквозь толщу мутной воды. Тогда ты еще не знаешь, кто такие маринисты, но еще видишь воду как они. Чистый разум мыслит впечатлениями и, прыгая по волнам, ты не боишься утонуть. То ли дело, когда взрослые захлебываются на мелководье рабочих забот и семейных адюльтеров. Я пробегу десять километров, мама, ты видишь, я бегу, бегу, бегу, я не захлебнусь от восторга, и небо не так высоко, и ветер мне не соперник, ведь я хочу быстрее.....

21:58 

Лестница

Вирсавия
Мечется мечется
Птица у лестницы
Я Вас вдыхаю,
а сердце все бесится.
Я Вам не снилась,
Выньте же мессиво.
Вдумчиво: "хватит!",
а сердце все бесится.
Ваше "не надо",
Мне не мерещится...
Шепотом выстлали,
Выстрелом в сердце мне.
Будто бы голая
Вниз по расселине
Я поднимаюсь
В бездну - вселенную.

Только бы вылететь
Выстрадать мессиво.

21:55 

Вирсавия
Утопая в море, разбиваясь об окна, словно раненные птицы, чувства рикошетом отбивались от посторонних предметов и попадали обратно в грудь.
Наблюдавшая из звезд вечность была спокойна и тепла. Раздуваемый ветрами вечер застыл, словно желанный гость у дверей. Множество чаек над морем. Множество чаек отраженных в море. Волны, подобные чайкам, размахивающие своими водными крыльями. Соленые, то ли от морской воды, то ли от слез, подрумяненные солнцем щеки в этот день были украшены ложбинками. Случайная прохожая с голубыми глазами, напомнила ее владелице своей лучезарной улыбкой, что жить - хорошо, когда тебе есть куда идти. Столько больших людей в таком маленьком сердце. Столько раненных птиц, разбитых о стекла случайного каменного домика.

Вот так вот. Боль к боли. Рука об руку. Мы идем зажмурив глаза. Дыша со всех сил. Пытаемся донести то, что слабо плескалось на донышке. Когда нам плохо, у нас есть утешение в виде любимой руки, протянутой другом. Это все, что у нас остается. У нас. Одиночек. Когда нас обижают, мы снисходительно, понимающе молчим и просто смотрим.

Маргаритки в хлеву

главная